В последнюю минуту господа экзаменаторы, видя с каким успехом их кандидаты возбуждают смех в публике, пришли в некоторое недоразумение: на что же наконец решиться? Но в виду торжественного обещания, заранее данного Туку и Жилиасу не завлекать их в ловушку, пришлось увенчать их желания, и вечные искатели штатного места выкарабкались наконец на свет Божий, один с патентом корабельного комиссара в колонию и с серебряным галуном в рукаве, другой — с золотым галуном и дипломом лекаря третьего разряда.

Две недели спустя оба уехали в Сенегал на транспорте. В течение восьми лет их забыли в Бакеле, наслаждающихся приятностями негритянского общества, но такие молодцы нигде не пропадут: не даром же они побывали в Тулоне. Многочисленные досуги, предоставляемые им обязанностями службы, они употребляли на то, чтобы менять бутылки тафии

Впрочем, их маленькие коммерческие обороты не имели никакого сходства с торгашеством; члены царствующих фамилий и их сродники, жители Каджааги, Кассона, Фута-Торо, Уало, отправляясь в Подор-Дагану и Сен-Луи по дороге через Бакель, очень хорошо знали, что в большом доме белых всегда можно угоститься стаканом тафии, и в благодарность за такое внимание приняли привычку оставлять своим белым друзьям щепотку золотого песку, или обломок слоновой кости, или хороший буйволовый рог.

Орест Тука и Пилад Жилиас все это прикапливали, конце года отправляли в Европу четыре-пять пребольших ящиков, а там их общий приятель променивал всё присылаемое на новенькие, звонкие денежки.

Когда решено было наконец дать им высшее назначение, оба с сожалением покинули эту стоянку.

Тука был назначен помощником комиссара адмиралтейства, а Жилиас возведен в звание медика второй степени. По обоюдному их желанию они не были разлучены и вместе отправлены на остров Майотту, отличающийся нездоровым климатом, близ Мадагаскара, где гибельные лихорадки чаще всего вырывают жертвы из среды служащих лиц.